В доме Брагинского с самого утра было непривычно тихо. Не то, чтобы каждый раз подъем сопровождался громкими криками и руганью. О том, что Иван проснулся, знали все. Особенно прибалты, которых в первую очередь обливали холодной водой. В последствии, им приходилось бегать по всему дому от злой Натальи, которая с криками «За оскорбление Ванечки – убью!» пыталась поймать несчастных. Ну не виноваты ведь они, что спросонья забывали, где находятся.

Но не сегодня. Тихо растолкав Гилберта, Брагинский собрал необходимые вещи, предупредив прусса, что если он хоть пискнет и разбудит всех, то найденный кран окажется вогнанным в одно очень любопытное место. Да еще и намазанным супер-клеем. Великого таким не испугаешь, но лучше не рисковать. Особенно когда тебе улыбаются такой детской улыбкой.

– Иван, что все это значит? – Байльшмидт закрыл дверь машины, зевнул и посмотрел на русского, который устроился за рулем.

– Ну, мы же собирались на рыбалку. – пожал плечами Брагинский и завел машину.

– Что-то я не припомню этого, – Гил недовольно покосился на русского, попутно пристегиваясь.

– Да? Наверное, забыл тебе об этом сказать. – улыбнулся Иван, отъезжая от дома.

Недовольно проворчав, Гилберт уставился в окно. Монотонный пейзаж за окном усыплял и уже через десять минут езды, прусс мирно посапывал. Сказывалось еще и то, что он никогда не просыпался в такую рань. Нет, просыпался Гил рано, но не в пять утра, когда солнце только собирается выползти на небо.

– Гилберт, мы приехали! – легонько потрусил спящего Брагинский. – Если ты не проснешься, я тебя поцелую!

Прусс сначала было отмахнулся от назойливого компаньона-рыбака, но когда дело дошло до угроз, то Гилберт резко открыл глаза, спросонья невольно вжавшись в дверцу. Страха не было, просто сонное сознание парня нарисовало картинку их с Иваном поцелуя.

– Хорошо! Отодвинься от меня! – возмутился Байльшмидт, отстегивая ремень безопасности и выходя из машины. Довольно потянувшись, парень осмотрелся по сторонам.

Машина стояла на небольшом пригорке. Слева метрах в ста от дороги начинался лес. Гилберт даже мысленно усмехнулся, представляя, как на них нападет медведь. Да уж, забавно будет. Сидят они, рыбачат, никого не трогают, рыбку ловят, а тут на них медведь нападает. Хотя, скорее всего, у Ивана ружье припрятано в машине. Не поехал же он, не позаботившись об их безопасности?

– Черт, я насос забыл, – печально вздохнул Брагинский, выглянув из-за багажника. – Придется нам с берега рыбачить.

– Ты что, собирался на лодке?.. – удивленно посмотрел на Ивана альбинос, с трудом представляя себе, как бы они поместились в маленькой надувной лодочке.

– А почему бы и нет? – пожал плечами русский, выгружая на землю снасти.

– С твоим-то весом, она вряд ли выдержала нас, – Гилберт отвернулся к озеру, рассматривая гладь воды, по которой от довольно сильного ветра бегали небольшие волны. – Слушай, ты уверен, что сегодня подходящий день для рыбалки?

Прусс поднял голову и посмотрел на виднеющиеся вдалеке тучи. Кто знает, может быть им повезет и погода их только пугает. Но если начнется дождь, то до машины им будет трудно добираться. Тропинка, намокнув, будет скользкой, да и идти в гору.

– Да там всего лишь мелкий дождик обещали. – улыбнулся Иван, закрыв багажник, поставив машину на сигнализацию, и кивнул на снасти. – Лучше бы помог это отнести!

Гилберт тихо хмыкнул и взял удочки. Остальное пусть несет Брагинский, это все его затея. Великий на такое не подписывался. И вообще, его даже не спрашивали об этом!

Мотнув головой, прогоняя прочь мысли, Гилберт принялся спускаться к озеру. Идущий позади Иван чем-то раздражал. Эта по-детски невинная улыбка, но печальный взгляд как у человека, который прожил много веков и знает о тебе все, может предугадать все твои действия.

Шли они довольно долго. Брагинский отвергал все предложенные места, идя целенаправленно и уверяя, что он знает, куда им нужно. За это время тучи подобрались ближе, а ветер сделался чуть сильнее. Но разве такая мелочь остановит рыбаков? Гилберта да, но не Ивана. Он так долго это планировал, что сейчас просто не мог отступить.

– Эй, а почему стул один? – прусс удивленно перевел взгляд с единственной мебели, на русского. – И где я сидеть, по-твоему, должен?

– Ну… Ты можешь использовать вон ту кастрюлю, – Иван кивнул на посудину, валяющуюся в камышах. Видать, она была давно позабыта, так как дно ее проржавело настолько, что теперь там зияла небольшая дыра.

– Издеваешься, что ли? – Гилберт сжал руки в кулаки, не сводя возмущенный взгляд с русского.

– Почему? Я серьезно, – пожал плечами Брагинский, присев на корточки и разбирая удочки, – но если не хочешь, то можешь устроиться прямо на траве.

– А почему бы тебе не сесть на траву, а я спокойно… – закончить Байльшмидт не успел.

Небо рассекла молния и на землю упали первые мелкие капли. Рыбаки даже и не заметили за своим спором, как голубое небо в считанные минуты спряталось за свинцовыми тучами.

– Кажется, дождь собирается? – улыбнулся Иван, поднимаясь на ноги.

– Кажется? – в очередной раз возмутился Гилберт. Но тут же дернулся от раската грома и неожиданно хлынувшего, как из ведра, дождя.

Выругавшись сквозь зубы, Байльшмидт рванул под ближайшее дерево. До машины они сейчас бы не смогли бы добраться. Дорогу точно размыло от такого ливня. Оставалось надеяться, что это вскоре прекратится и им не доведется долго сидеть под этим деревом.

– Черт бы тебя подрал, русский! – прорычал Гил, выжимая края намокшей рубашки.

Иван улыбнулся, облокотившись об ствол дерева и наблюдая за действиями прусса. Эта прилипшая рубашка так соблазнительно смотрится на нем. А эти стекающие по шее капельки влаги, их так и хочется слизать.

Замотав головой, Иван снял с шеи шарф и начал выжимать от воды. Аккуратно повесив его на ближайшую ветку, русский снова перевел взгляд на Байльшмидта. Тот пытался хоть немного высушить рубашку. Но, какими бы широкими не были ветви дерева, под которым они прятались, дождь все равно их доставал. Хоть и не так сильно, но на одежду все равно попадало.

– Давай помогу! – Брагинский подтянул к себе Гилберта и скрутил края рубашки. Не зря старшая сестра Ивана использовала его как выжималку. Сила есть, а значит, в хозяйстве пригодится.

Но эта тяжело вздымающаяся грудь. Эти торчащие соски и белоснежная кожа. Все это будто манит и требует прикоснуться к себе.

– Как ловко. – усмехнулся прусс, наблюдая за действиями парня. Но дальнейшие действия заставили Гилберта нахмуриться. Руки Ивана поднялись вверх к шее, надавливая, заставляя Байльшмидта нагнуться и устроиться на коленях русского.

Брагинский молча прижал Гилберта к себе, прикоснувшись к его губам своими, и начал ласкать его тело через одежду. Прусс сопротивлялся ему, пытаясь оттолкнуть, выбраться из медвежьей хватки. Но Иван, обхватив одной рукой парня за талию, вторую запустил ему в брюки, пробегаясь пальцами по члену. От резкого удовольствия по телу прусса прошлась волна возбуждения. Губы русского коснулись шеи Байльшмидта. Сопротивление стало слабее, руки альбиноса скользнули под футболку Ивана, скользя подушечками пальцев по шрамам, оставленным после драк.

Верхняя одежда летит под дождь. Небо пронзает молния, вслед за которой гремит гром. Гилберт вздрагивает от неожиданности, прижимаясь всем телом к русскому. Еле слышный смешок у самого уха и пальцы Ивана вновь ласкают возбужденную плоть прусса. Гил смущается. Он не то, что к другим парням, он и к себе-то никогда не прикасался. Если нужна была разрядка, то Байльшмидт моментально находил какую-нибудь дурочку, и удовлетворял свои желания. А о том, чтобы заниматься таким с парнями, он даже и не думал.

Пальцы Гилберта скользят по торсу вниз, задевая шрамы, забираясь в брюки, обхватывая член. Движения медленные, будто он пробует, осваивается. Вот прусс крепко сжимает плоть у основания, а в следующую секунду большой палец скользит по головке члена. Иван шумно выдыхает, толкаясь бедрами навстречу руке Гила. Как ни странно, но это действие придает альбиносу решимости. Его рука уже увереннее скользит по члену, иногда сжимая головку, проводя по ней пальцем. Брагинский подстраивается под движения прусса, двигая рукой в такт его движениям. Постепенно они ускоряются, даря друг другу удовольствие. Байльшмидт сдавленно стонет, уткнувшись лбом в плечо русского. Иван же шумно дышит, прикрыв мутные фиалковые глаза. И только хриплый стон вырывается из его груди, когда движения Гилберта становятся быстрее.

Приятные ощущения постепенно охватывали их. Это чувство внутреннего наслаждения, которое разливается теплыми волнами по всему телу, заставляя выгибаться и стонать-рычать, забыв обо всем на свете. И, одновременно, прижимаясь друг к другу до хруста в костях.

Сил нет ни у кого из них. Гилберт, тяжело дыша, полностью улегся на Ивана, который облокотился о дерево, прикрыв глаза. Дождь уже успел закончиться и сквозь тучи пробивались лучи солнца.

Как же он хотел заполучить его еще с тех пор, когда увидел, как он вырос. Они знакомы с детства, но, ни у одного из них это самое время не было радужным. Маленький и наглый Байльшмидт вырос и стал красивым молодым человеком. Высокий, хоть и не выше самого Ивана, с такой живой улыбкой. Хотя наглость его никуда не делась.

– Нам нужно собираться. – улыбнулся Иван, отстраняя от себя обессиленного Гилберта.

Удар кулаком в челюсть был не то, чтобы неожиданным. Он был на удивление сильным, учитывая то, в каком состоянии сейчас находился альбинос.

– У меня из-за тебя брюки испачканы! – Гилберт поднялся на ноги, отвернувшись от русского, пытаясь скрыть покрасневшие щеки.

Брагинский улыбнулся, наблюдая за реакцией парня, потирая пострадавшую челюсть. Поднявшись следом и подойдя к пруссу, он наклонился к нему, зашептав на ухо:

– Ты такой милый, когда смущаешься…

Возмутиться Гилберт не успел. Ему в лицо была пущена рубашка и все гневные слова так и не достигли ушей русского.

– Собирайся, домой поедем. – и снова такая ненавистная альбиносом улыбка Ивана. – А то заболеешь, а мне тебя выхаживать.

Очередная попытка ударить этого наглого русского не удалась. Перехватив запястье Гилберта, Брагинский притянул парня к себе и невесомо поцеловал в губы.

– Домой…

Байльшмидт кивает, отводя взгляд. До машины они добираются не проронив ни слова. Загрузив вещи в багажник, они возвращаются домой. Но на этот раз Гилберт устраивается на заднем сидении. Ему хочется узнать, почему Иван это сделал. И почему он уступил ему. В голове альбиноса крутится много вопросов, связанных с этим «почему». Но спросить он не может.

Они молчат всю дорогу. Иван не сводит взгляд с дороги, а Гилберт полностью погружен в свои мысли. Произошедшее за это утро настолько вымотало его, что он снова засыпает.

Но когда-нибудь прусс точно спросит Ивана, почему он это сделал.

И он обязательно узнает правду. И разберется в себе.

Но это будет потом. А сейчас – спать…

@темы: фанфик, Россия/Пруссия, Hetalia:Axis Powers