22:29 

Плюшевый мишка

POV Дитрих

С каждым разом я понимаю, что Дни Рожденья уже не так радуют, как, скажем, в детстве. С каждым годом ты становишься старше, неумолимо приближая дни, когда на твоей голове начнут выпадать седые волосы, зубов во рту останется несколько штук, и даже не будет возможности подняться с кровати, дабы дойти до того же туалета.

С такими мрачными мыслями я крутился у зеркала, выискивая в своих волосах первую седину. И это в 21 год то. И нашел ведь. Одну единственную седую волосинку. Вроде бы как седую. По крайне мере, мне так показалось. Ибо присмотреться мне не дал звонок в дверь.

Дернувшись от испуга, я выдрал волосок, зашипев от боли. Мне когда-то говорили, что этого делать нельзя, а то на один выдранный появится с десяток новых. И буду я, как моя бывшая, красить волосы.

Как говорится, вспомнил… кхем-кхем… В общем, на пороге стояла моя бывшая, как-то подозрительно мило улыбаясь и протягивая мне большого плюшевого медведя с огромным бантом на шее.

– Поздравляю с Днем Рожденья! Это тебе, – и стоит, улыбается.

– Спасибо… – встал на порожек и принял подарок, совсем не собираясь пускать незваного гостя в дом.

Вы не подумайте, что я изверг какой. Просто, когда ты слышишь клятвы в вечной любви, а через полчаса застаешь свою девушку в объятиях трех парней. Да еще и где? В аудитории родного университета! Лично я смеялся долго, пока друг шокировано слушал мой рассказ.

– Не пригласишь? – так и захотелось врезать по этой наглой роже. Но увы, она девушка. И, как бы мне этого не хотелось, но ударить ее не могу.

– К сожалению, нет. – усмехаюсь, делая шаг назад. – Пока. – и закрываю дверь, замечая лишь озлобленный взгляд.

А мне что? Мне уже все равно. Неделю я убивался, но, спасибо другу, пришел в себя. Конечно, поначалу меня одолевала полнейшая апатия. Но вот, прошло уже два месяца и я с гордо поднятой головой могу заявить: а не пойти ли этой дамочке на улицу красных фонарей? По-моему, ей там самое место.

Вздохнув, посмотрел на подарок. Ну и что с ним делать? Выбрасывать жалко. И, почему-то, не хотелось оставлять его в доме. Только, любовь к плюшевым медведям, привитая с детства заботливой мамочкой, не дала избавиться от игрушки.

Усадил этого гиганта на свою кровать и посмотрел на время. Я уже безбожно опаздывал, друг мне этого не простит, хоть и привык к моим задержкам.

Накинул куртку и бросил взгляд на медведя. В какой-то момент создалось ощущение, что он за мной наблюдает. Посмеявшись над разыгравшимся воображением, вышел из квартиры.

Улица встретила меня метелью. Так непривычно, в начале зимы – и снег. Предыдущие лет пять снег только в январе месяце выпадал. Иногда чуть-чуть, пара снежинок, в конце декабря. А в этом году в первый же день зимы замело.

Сунув руки в карманы куртки, двинулся в сторону метро, как ребенок, предвкушая празднование своего Дня Рожденья… в Макдональдсе. Вот вам и парень, которому исполнился двадцать один год. Почти все мои знакомые отмечают с пивом и девушками, а я с другом и в Макдональдсе. Мама смеется, говорит, что этим я в нее пошел. Она, когда была моложе, точно так же отмечала свои Дни Рожденья. А потом свалила в другую страну, где встретила моего отца, которого я никогда не видел. На мой вопрос, почему они разошлись, мама лишь грустно улыбалась, отвечая, что ее сердце отдано только одному мужчине и что мой отец уже был женат. В общем, решив не причинять ей боль воспоминаниями, я больше никогда не спрашивал у нее б отце или о том, кого она любит.

Вот так, погруженный в свои мысли и доехал до места встречи. По непонятным мне причинам, матушка отправила меня на свою родину. Поначалу я не понимал, что мне сравнивать. Страна как страна. Люди, проблемы, политика. А потом до меня дошло. И впервые в жизни мне захотелось домой, где на пешеходном переходе не люди машины пропускают, где общественный транспорт не используют как мусорник, где на каждом шагу красивые ухоженные клумбочки. Но ничего. Мне осталось пожить здесь до лета, и потом я со спокойной совестью могу вернуться домой.

– Ты опоздал! – карие глаза чуть ли не прожигали во мне дыру.

– Прости, ко мне Селена заявилась. – поморщился, виновато улыбнувшись.

– И что ей понадобилось? – друг хмыкнул, явно мысленно уже с десяток раз нахамив этой дамочке.

– Не поверишь, принесла мне подарок. – усмехаюсь, показывая размеры медведя. – Во-от такенный плюшевый медведь.

– И ты его, конечно же, не выбросил? – друг качает головой, направляясь в сторону Макдональдса.

– Ты во мне сомневался, Ферни?

– Конечно же нет, Дитрих. Знаю я о твоей любви к этим игрушкам. Мама смеется, что ты весь в тетю Рин пошел.

О, да. Его мама это еще как знает. Она с моей дружили еще с колледжа. И даже когда мама уехала, то продолжали общаться. Только вот что смешно получилось. Мамка-то моя на два года старше тети Эллин, а вот Ферни, или Фернандо, как он в паспорте записан, на год старше меня. Мама говорила, что все у нее позже получается, чем нужно.

– Жениться тебе пора, Дит, – друг сел за столик, наблюдая за тем, как я пытаюсь устроиться.

– Уж кто бы говорил. – хмыкаю, придвигая к себе поднос. – Мама мне тоже об этом с утра все мозги проела. Сговорились вы что ли?

– О тебе же заботимся. – Фернандо пожимает плечами и принимается за свой шейк. – А то вдруг ты в девках так до конца жизни и проходишь?

– Да иди ты… – беззлобно ворчу и принимаюсь за картошку.

Весь оставшийся день мы провели гуляя по центральной площади, обсуждая предстоящую практику в университете. И тихо проклиная нашу чудесную специализацию – логистик. Спасибо вам, мамочки, послали нас непонятно на что. Сами-то, получив бакалавр по этой специализации, магистратуру получали одна дизайнер, а вторая отельный туризм. А в результате, тетя Эллин открыла свой ресторан, а мама стала писателем. А я, может, патологоанатомом быть хочу? Или философом!

– Из тебя такой же философ, как из меня танкист. – фыркнул Ферни. Видимо, последнюю фразу я сказал вслух.

– Почему? Ну вот ты сам подумай: согласно нашей великой и ужасной Библии первыми людьми были Адам и Ева. У них были дети. Но! Этим детям пришлось совокупляться друг с другом. А значит, что эти Адам и Ева не были похожи на теперешних людей, то есть мы – мутанты. А отсюда выплывает, что первые люди вполне могли быть похожи на обезьян. И вообще, рожать мог Адам. Просто со временем все в организме начало меняться и Адамы и Евы поменялись местами. Или, рожать могли и те, и те. А отсюда следует, что мы с тобой братья! Или, может, я твой племянник. Или, вообще, внук?

– Нельзя тебе быть философом. И даже историком. И антропологом. – друг подошел к своей маршрутке и посмотрел на меня. – А то преподаватели прозревать будут.

– Да ладно тебе. – я тихо засмеялся и помахал ему рукой. – Ладно, спишемся еще.

Развернулся и юркнул в метро. Все же на улице прохладно. И домой хочется, темно ведь. А в холодильнике меня пирожное дожидается. Вкусное, с орешками. И молоком. Да, весь в мать. Она кроме молока почти ничего не пьет.

За пять минут добравшись до квартирки, установив тем самым для себя рекорд, бросил в коридоре куртку и сапоги, отправляясь на кухню. Поставив молоко греться, удивленно уставился на сидящего за столом медведя. Разве я его не в комнате оставил? Или я что-то путаю? Как ни пытался, так и не вспомнил. Махнув рукой, отнес игрушку в гостиную, переоделся в домашние штаны, и вернулся на кухню.

– Ну, с новым годом жизни меня. – грустно улыбнувшись, задул свечку на пирожном и отправил кусочек в рот, запивая молоком.

Посмотрел в окно и дернулся, резко обернувшись. Кажется, я перегулял. На какую-то секунду мне показалось, что в отражении я увидел этого плюшевого медведя. Вооружившись скалкой, пошел в разведку.

Медведь сидел на том же месте, где я его и оставил, только чуть склонившись на бок. Подошел и аккуратно потыкал скалкой в игрушку. Никакой реакции. От одиночества уже начались галлюцинации? Бывает. Лучше лечь спать.

Что я и сделал, только оставив настольную лампу включенной. Внутри был какой-то необъяснимый страх перед темнотой.


***

POV Гершен

Стою и смотрю, как несчастный старичок пытается закопать мое тело. И что я такого сделал? Подумаешь, убил парочку слишком наглых политиков, их семьи и парочку приближенных друзей. Разве за это нужно было при моем задержании застрелить меня?

Собрался уже было улетать с кладбища, да только мое внимание привлекло движение возле моей могилы. Какая-то девка ударила старичка лопатой по голове, затащила его в кусты и раскопала мое тело. На груди какой-то рисунок начертила, свечи вокруг расставила и что-то заверещала своим противным голосом. Я аж уши закрыл и зажмурился.

А когда все затихло, то я чуть сам не заорал. Душа моя находилась в теле. Мягком таком, плюшевом медведе. Уставился на барышню, ожидая ее последующих действий.

– Значит так, – эта мадам оскалилась, беря меня на руки, – я – твоя Хозяйка. Мы скреплены Договором, согласно которому ты обязан убить одного человека и тогда твоя душа будет свободна.

Взвесив все за и против, которых как-то не оказалось, я согласно кивнул. А что? Она мне сроки не поставила, а значит, с выполнением ее приказа я могу и подождать. А вот парочка незаконченных дел у меня имелась.

Слушать о том, как эту девку бросил парень, и поэтому она решила отомстить, не стал. Оно мне нужно? Жаль только, тело мое в какого-то чахлого плюшевого медведя превратили.

А через пару дней меня подарком вручили этому парню. Ну что я о нем могу сказать? Ну, чуть ниже среднего роста, волосы в небольшой хвост собранные, глаза серо-зеленые, или даже нет, оливкового цвета. Сам бледный и худощавый. И чем его мать думает, недокармливая ребенка?

А вот пахнет он виноградом. Это я сразу определил, как только меня передали из рук в руки. Вот что я заметил: я мог двигаться, ощущать запахи, слышать и видеть, но не мог говорить. Наверное, это даже к лучшему, а то наговорил бы этой дамочке все, что о ней думаю.

Итак, паренек меня оставил на кровати, а сам куда-то ушел. Ну что же, у меня появилась возможность осмотреться. Сполз на пол и прошелся по комнате. Все такое белое – обои с легкой шероховатостью, на потолке люстра в форме цветка. Даже мебель и та белая, правда, у шкафов дверцы темно-коричневые. А на кровати черное постельное белье.

При дальнейшем осмотре понял, что ремонт здесь сделали недавно. В углу коридора обнаружил банку с краской и рулон обоев. И живет он один, судя по вещам.

Свою экспедицию закончил на кухне. Где забрался на высокий стул, погружаясь в свои размышления. И как мне его убить? Сделать так, чтобы он долго мучился? Или одним разом отправить на тот свет, где мы, конечно же, не встретимся. Только если он не нагрешил достаточно, чтобы отправится в ад. Почему-то я в этом сомневаюсь. А та девка точно в рай не попадет. Хотя бы уже за то, что старика невинного лопатой огрела. Конечно, я ничуть не хуже. Только вот убивал я тех, кто это заслужил. И паренька этого я бы не убивал, но, увы и ах, у нас с ней договор.

Так задумался, что и пропустил момент возвращения парнишки. И ведь не успел вернуться в комнату. Остается надеяться на его забывчивость. Ну, можно сказать, мне повезло. Парень отнес меня в гостиную и посадил на диван. А глаза такие грустные. Даже как-то жалко его стало. А вот когда он переодеваться начал, я впервые обрадовался своему облику медведя. Парень делал это так эротично, что будь у меня слюна – захлебнулся бы. А потом он снова посмотрел на меня этими печальными глазами и ушел на кухню.

Посидев тихонько с минуту, проследовал на кухню и выглянул из-за угла. Парнишка сидел на стуле, поджав под себя ноги.

– Ну, с новым годом жизни меня. – и задул одну единственную свечу.

А потом увидел меня в отражении. Так что, пришлось мне бежать обратно в гостиную. С видом, будто я вообще игрушка и меня здесь нет, наблюдал за тем, как в меня тыкают скалкой. А это оскорбительно, между прочим. И неприятно.

Удостоверившись, что я неживой, парень ушел спать, я слышал, как хлопнула дверь его комнаты. Просидев на диване еще полчаса, спустился на пол, подошел спальне и замер, прислушиваясь. За дверью горел свет, но было тихо. И тут обнаружилась еще одна проблема. Я не дотягивался до ручки.

Эх, а был бы человеком, ничего такого не приключилось бы. Я мог бы просто повернуть ручку и заглянуть в комнату, дабы удостовериться, что он спит. Вот как сейчас.

В голове что-то щелкнула и я удивленно уставился на свои руки. Да, именно руки, а не медвежьи лапы. А затем бросился к зеркалу в прихожей. В отражении на меня смотрел высокий мускулистый шатен, с темно-синими глазами, которые в темноте казались черными.

– Афигеть! – и замолчал, закрыв рот рукой, покосившись в сторону спальни.

Вроде бы не разбудил. Заглянул в комнату, дабы удостовериться в этом. Прислонился плечом к дверному проему, рассматривая спящего. Вот есть в нем что-то. Даже не знаю. На бабу не похож, а взгляд притягивает.

Замотал головой и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Раз уж выпал такой шанс, то грех им не воспользоваться.

Вышел на балкон, открыл окно и посмотрел вниз. С третьего этажа спуститься легко, а вот как я обратно заберусь? Ладно, потом придумаем. Без проблем преодолев расстояние между третьим и вторым этажом, цепляясь за карниз, повис на первом этаже, напротив приоткрытого окна. Из комнаты на меня смотрел ребенок, лет двенадцати.

– И чего ты не спишь? – нахмурился, пытаясь казаться злым и ужасным. – Вот сейчас как заберусь и украду тебя!

Паренька как ветром сдуло, только из-под одеяла голая пятка и торчала. Еле сдержав смех, спрыгнул в снег. И не холодно даже, не смотря на то, что одет я только в кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги, и жилетку. В общем, в чем хоронили, в том и был.

Осмотрелся по сторонам, пытаясь придумать, как быстрее добраться до нужного места. И даже обрадовался проезжающей мимо фуре. Запрыгнул, хватаясь за ручки на дверцах и выбрался на крышу, устраиваясь поудобнее и осматриваясь вокруг.

И тут до меня дошло, что я вполне спокойно мог убить мальчишку и уйти по своим делам. Тормоз, с этим уже ничего не поделаешь. Главное вернуться до того, как он проснется.

Кажется, мне сегодня определенно везло. Фура проехала мимо именно той улицы, которая мне была необходима. Нужный мне человек оказался дома, а охрана мирно сопела, наплевав на свои обязанности. Расправа со всеми обитателями была быстрой и безболезненной. Только на обратном пути прихватил деньги хозяина, чтобы до дома парня на такси добраться, а то время поджимало.

Уже через двадцать минут я стоял под домом, поглядывая на балкон и думая, как я туда заберусь. Решил, что тем же способом. Окно на первом этаже так и было приоткрыто, хотя на улице не месяц май.

– Дядя, а вы за мной пришли? – снова этот ребенок. А я вишу тут на карнизе, пытаясь дотянуться до второго этажа.

– Нет, сегодня я пришел за кое-кем другим. Но если ты ночью так и не будешь спать, то следующей ночью я приду за тобой, засуну в мешок и унесу в свою пещеру, куда не доходят подарки на Рождество!

Надо было видеть глаза ребенка. Быстрее пули он оказался в кровати, притворяясь спящим. Я только усмехнулся и полез дальше.

А дальше был капец, так как, выбравшись на балкон и оказавшись в гостиной, я наткнулся на испуганный взгляд хозяина. Помнится, я говорил, что у него глаза оливковые? Забудьте! Чистый изумруд. И даже совсем не испуганный. Хотя я только что на его глазах из человека в медведя превратился. Удивился я, услышав его фразу:

– Ну вот, я так и знал, что это все неспроста. – и развернулся, уходя на кухню.

А я последовал за ним. С этим парнишкой явно что-то не так. Разве нормальные люди будут вот так спокойно реагировать на появление в доме незнакомого мужчины? И стоит ли говорить, что удивлялся я целый день, наблюдая за этим несчастьем?

Готовя завтрак, он четь не оттяпал себе полпальца, чуть не свалился со стула и, кажется, все же упал в ванной. По крайне мере полочку точно оборвал. А когда вышел в коридор, то я заметил на его ногах уже почти сошедшие синяки. Вот же, чудо неуклюжее.

Целый день он никуда не выходил, то и дело иногда поглядывая на меня. И даже не пытался заговорить. Это как-то пугало. И настораживало. Я ведь сейчас находился в куда более беззащитном состоянии, так что он мог запросто избавиться от меня. Но нет, он как будто чего-то ждал. А на улице уже темнело. За целый день у меня так и не получилось снова стать человеком. А ведь я пробовал. И не один раз.

Сейчас я сидел на подоконнике, наблюдая за тем, как темнеет небо. А может это превращение действовало только один раз? А я так глупо его растратил? И теперь мне никогда больше не быть человеком?

Честно, уж лучше бы это было правдой, так как падать с подоконника, при этом еще и зацепившись рукой за батарею, больно вообще-то. На шум прибежал парень, присел рядом со мной и осмотрел царапины на локте.

– Жить будешь. – он отстранился, убедившись, что я не смертельно ранен и устроился на диване.

– И ты ничего не спросишь? – чуть хриплю из-за долгого молчания и поднимаюсь на ноги, внимательно рассматривая хозяина квартиры, который, от чего-то, вздрогнул.

– Голоден? – наклоняет голову на бок и вздыхает.

POV Дитрих

Почему-то я так и думал, что все это неспроста. Даже сквозь сон услышал копошение на балконе. Открыл глаза и осмотрелся. Один. Никаких медведей, танцующих ломбаду и напевающих песни Rammstein. Укутался в одеяло и вышел в коридор. Из гостиной повеяло холодом. Забыл закрыть окно? Но я его даже не открывал.

Зашел в комнату и включил свет. И правда, балконная дверь открыта, точно так же, как и окно. И медведя нет. То, что его не украли было ясно, как Божий день. Ну, кому сдалась какая-то дешевенькая игрушка, если рядом на тумбочке, например, лежит мой кошелек. Да и то, что окна не разбиты и луж на ковре нет, говорило о том, что выбирались из комнаты.

Так и сел на диван, ожидая возвращения беглеца. Не знаю почему, но я не сомневался, что он вернется. И не прогадал, когда спустя пару часов, в окне появилась темная макушка. Нет, я правда удивился. Особенно когда столь привлекательный мужчина на моих глазах превратился в плюшевого медведя.

– Ну вот, я так и знал, что это все неспроста. – и развернулся, уходя на кухню, замечая, что мой подарочек следует за мной.

Честно, было страшно. Просто я не всегда умел выражать свои эмоции правильно. Зато мозг решил отдохнуть. Я, конечно, ловкостью никогда не отличался, но сегодня просто напасть какая-то. Сначала чуть не отрезал себе руку, потом грохнулся в ванне, обрушив на несчастную голову полочки, что крепились на трубе в углу.

Весь день провел в какой-то прострации. Медведя, чтобы он не мешал, посадил на подоконник, а сам ушел в свою комнату, пытаясь связаться с мамой. Она у меня в этих делах спец, может подскажет, что делать?

На улице уже стемнело, а я так и не смог связаться с родительницей. И где ее носит? Выходной ведь, она дома обычно сидит. И так всегда, когда очень нужно, ее нет.

От гипнотизирования экрана ноутбука меня отвлек грохот в гостиной. Моля Бога, чтобы с утра не заявилась соседка снизу со своими жалобами, бросился в комнату. На полу лежал мужчина, потирая ушибленный локоть. Присел рядом с ним и осмотрел повреждения. Ничего серьезного, просто ссадина.

– Жить будешь. – поднимаюсь на ноги и устраиваюсь в кресле, с любопытством рассматривая мужчину. Красивый, зараза. Мне таким не быть. Широкоплечий, высокий, на полторы головы выше меня. Мама бы на такого слюнки попускала бы.

– И ты ничего не хочешь спросить? – вздрагиваю от хрипотцы в его голосе и пытаюсь взять себя в руки. Я конечно и раньше замечал за собой влечение к особям своего пола, но такого сильного никогда не было.

– Голоден? – болтнул первое, что пришло на ум, и наклонил голову на бок.

Мужчина удивленно осмотрел меня с ног до головы и нахмурился. Ну, да, меня редко можно удивить. Особенно, когда мать у тебя потомственная ведьма, умеющая духов вызывать. В первый раз я испугался. Ну еще бы. Я ребенком был, а у мамы кошка ее любимая умерла. Так она с горя в комнате закрылась и не выходила. А когда я ей еду принес, то услышал, как она смеется весело и к кошке своей обращается. Заглянул в комнату и поднос с едой уронил. Мама посреди комнаты сидит и играет со своей кошкой, которая, почему-то, просвечивалась. Испугался я тогда конкретно, даже заикался какое-то время.

– Еще раз спрашиваю, как тебя зовут? – оказывается, меня уже какое-то время трясли за плечо, пока я пребывал в своем мире.

– Дитрих. А тебя?

– Гершен. В общем, меня девушка твоя бывшая прислала, чтобы…

– Ага, чтобы ты меня убил. – киваю и усмехаюсь, замечая удивленный взгляд. – Долго объяснять, да и неважно это сейчас. Убьешь?

Посмотрел в глаза своему потенциальному убийце и слабо улыбнулся на его отрицательное мотание головой. Вот и славно.

– Почему же? – встаю с дивана и направляюсь на кухню. – Тебе, небось, рассказали, какой я ужасный человек. Бросил несчастную, после ее групповой измены? И не смотри на меня таким взглядом. Да, я застал ее с тремя парнями. Бывает. – пожимаю плечами, заваривая себе и Гершену чай.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Наверное, она не тот человек, ради которого мне следует убиваться. – сажусь напротив мужчины и заглядываю ему в глаза. Такие синие-синие, как море ночью. Всегда такие хотел, у меня самые обычные, зеленые. Как говорит мама, ведьмины глаза.

– Странный ты. – Гершен улыбается, а я понимаю, что потерян для этого мира.

– Не страннее тебя. – хмыкнул и пошел заваривать чай.

Вот так мы и зажили. Днем Гершен ходил по дому в виде медведя, а ночью мы частенько болтали, пока я не засыпал, прижавшись к теплому боку мужчины. И это ведь было странным. Как я понял из рассказа, его убили и уже почти похоронили, пока бывшая моя не вмешалась. Да, Гершен мне рассказал все о своем прошлом. Ну и что? Ничего это не меняет. Как сказал мне один хороший человек: не суди по поступкам, которые были сотворены до знакомства с тобой, вдруг именно ты и изменишь этого человека?

И ведь все было хорошо. Я продолжал неуклюже падать со стульев, неудачливо вписываться в повороты, на что получал иногда поглаживание мягкой пушистой лапой, а иногда легкий поцелуй в ушибленное место. И краснел, как помидор на солнышке.

А с мамой я так и не смог связаться. И это очень сильно беспокоило. Влипать в неприятности – это у нас семейное. Главное, всегда выбираемся почти целыми и невредимыми.

И даже в этот раз мне повезло, когда я поперся вечером в магазин, ведь молоко закончилось и сладкого захотелось. Когда уходил, солнце еще не село, поэтому Гершен остался дома. А вот когда из магазина вышел, было уже абсолютно темно.

Свернул между домов и остановился напротив подвыпившей компании из пяти человек. Недолго думая, резко развернулся, и хотел было дать деру, но меня за руку схватили и припечатали к стене, да так, что перед глазами звездочки заплясали.

– Куда дергаешься? Мы всего лишь хотели попросить позвонить, – мне в лицо дыхнул перегаром лысый мужчина с расстегнутой курткой.

– Телефон дома забыл. – поморщился, стараясь не дышать.

– Какая жалость. – притворно печально вздохнул второй и подошел к лысому. – А может, поиграем?

– Поиграем, – кивнул первый и тут же взвыл, получив от меня по лодыжке. – Ах, ты ж!..

Я зажмурился, как только лысый занес кулак для удара, и вжался в стену. Было страшно, правда. Тем более, что я чувствовал, что будет дальше. Уже приготовившись к боли, глубоко вздохнул и тут же выдохнул, услышав звук удара, но ничего не почувствовав.

– Идите-ка отсюда по-хорошему, – знакомый голос заставил приоткрыть один глаз и удивленно ахнуть.

Гершен сжимал горло одного из компании, держа его на вытянутой руке и чуть приподняв над землей. А рядом с его ногами лежал лысый, из носа которого на белый снег текла кровь. Оставшиеся, пораскинув алкогольными мозгами, подхватили пострадавших и скрылись. Только после этого я медленно осел на снег, чувствуя, как подступает истерика.

– Дитрих, ты в порядке? – мужчина присаживается напротив меня и заглядывает в глаза.

А я что? Я смеюсь, мелко дрожа то ли от пережитого страха, то ли от холода. И смеюсь. Истерично так. Меня обнимают и притягивают к себе, от чего я утыкаюсь лбом в плечо Гершена и затихаю. Дожидаюсь, когда дрожь хоть немного проходит и отстраняюсь. Мне не нужно каких-то успокаивающих слов или еще чего-то. Я привык к такому.

А вот чему я не привык, так это к требовательному поцелую, который тут же прервался. А меня взяли на руки, забрав кулек, который я до сих пор крепко сжимал. И только сейчас до меня доходит, что Гершен здесь, а в квартире никого.

– Я взял ключи. – отвечает на мой растерянный взгляд мужчина и улыбается.

Мне становится спокойно и хорошо. Дома я позволяю себя раздеть и утащить в ванну. Даже не сопротивляюсь, когда в дУше меня обнимают и прижимают к широкой груди. И тихо постанываю, когда такие горячие губы касаются кожи.

Уже когда я на ногах держаться не мог, от ласк расслабившись, вытащили мое тело из душа, в полотенце укутали и в комнату понесли. Зарылся пальцами в волосы Гершена, пряди перебирая, да целуя куда дотянусь. И все хорошо было бы, если бы…

– Сынок, ты бы ноутбук выключал. – из динамиков раздался мамин голос, заставляя и меня, и мужчину вздрогнуть.

– Привет, – краснею, сильнее прижимаясь к такому горячему телу, мысленно ругая себя за неосмотрительность.

Забыл перед уходом отключить ноутбук, так и пытаясь связаться с матерью. А он у меня иногда глючить начинает и сам звонит. Видимо и в этот раз подобное произошло. Мама пришла, увидела, что я ей звоню и ответила. А тут мы. Сты-ыдно.

– Мам, тут такое дело… В общем, Гершен… Ну… – из объятий все же выбрался и присел на стул перед ноутбуком.

– Я вижу, сынок. – из динамиков раздался тяжелый вздох. – И как только тебя угораздило в такое влипнуть?

– А то ты не знаешь? – смеюсь, краем глаза наблюдая за мужчиной. – Что нам делать?

– Ну, либо он исполнит то, зачем был прислан, либо останется таким.

– Но ведь ты помочь можешь? – улыбаюсь, наблюдая за маминой реакцией. – И не отнекивайся. Ни за что не поверю, что ведьма в пятом поколении не сможет что-то придумать!

– Ты меня очень хорошо знаешь. – женщина улыбается в ответ и кивает. – Есть один вариант, но я не уверена, что твой парень его одобрит.

Тяжело вздыхаю и перевожу взгляд на Гершена, и подавляю смешок, наблюдая за его растерянным выражением лица. Да, мою маму еще труднее удивить, чем меня. Она сама может ввести всех в глубочайший ступор и довести до нервного тика.

– По сути, он находится в своем теле, которое преобразили в игрушечное. Думаю тот, кто это сделал, даже не догадывается, что он может становиться человеком. А если ты, сынок, до сих пор жив, значит, ритуал был не доведен до конца, – мама потянулась и зевнула. – Иначе твой парень убил бы тебя в первый же день, так как не мог бы сопротивляться договору, закрепленному кровью. Но этот глупец всего лишь оживил и в игрушку превратил. Это и есть брешь. Если он убьет того, кто его поднял, то будет свободен. Но я не могу гарантировать того, что он просто не исчезнет.

– И откуда твоя мама такое знает? – я вздрогнул, почувствовав, как мочки уха коснулись губы Гершена.

– Я, вообще-то, много чего знаю, молодой человек, – мама хмыкнула, рассматривая стоявшего за моей спиной мужчину.

– Кстати, а где ты пропадала? – попытался привлечь ее внимание к себе, прекрасно зная мамину реакцию на таких высоких представителей сильного пола.

– Ну… – мама отвела взгляд, а на заднем фоне раздался подозрительный грохот. – Извините, мне нужно бежать!

И отключилась. А я так и сидел, удивленно пялясь на экран. Так она меня сюда отправила, чтобы свою личную жизнь налаживать? Хотя, мне ли жаловаться? Я очень даже не против того, что меня сейчас так нагло отрывают от стула и бросают на кровать, отбирают полотенце и прижимают к себе.

Мы ведь найдем выход, правда, Гершен?

@темы: PG-13, ориджиналы, слэш

URL
   

Ingressibus scriptoris

главная